Представляем вторую часть разговора с экспертом по теме строительства в Беларуси пункта захоронения ядерных отдохов. На вопросы Флагштока ответил междисциплинарный исследователь, изобретатель и научный журналист с бэкграундом в радиационной и коллоидной химии Сергей Бесараб.
Флагшток решил изучить вопросы, сопутствующие выбору места строительства могильника, так как одна из возможных площадок находится рядом с Хойниками.
«Это вариант для нищих неразвитых стран»
Какие могильники бывают по типу конструкций? Все ли страны строят одинаково и есть ли варианты для бедных и богатых?
Да, формально можно говорить именно так, «вариант для богатых развитых стран» и «вариант для нищих неразвитых стран». Потому что еще Адам Смит в 18 веке говорил, что наличие «отложенного вознаграждения» — это главный показатель зрелости нации. Поэтому, скажем так, «могильники первого класса», глубинные геологические захоронения, могут себе позволить, например, Финляндия с их чудом света Onkalo (глубина 400+ м в гранитном щите), догоняет Франция с их Cigéo (глинистые формации в сотнях метров под землей).
Такие могильники стоят миллиарды евро, строятся десятилетиями и предназначены для абсолютной изоляции высокоактивных отходов от биосферы даже при смене ледниковых эпох. А нищие развивающиеся страны, которых угораздило сиюминутно ввязаться в «урановые игры» со строительством АЭС, строят приповерхностные траншейные/модульные хранилища. Формально — обычные бетонные ангары, вкопанные на несколько десятков метров в глину, которые годятся только для короткоживущих изотопов низкой и средней активности.
Один из вариантов архитектурно-планировочного решения беларусского могильника. Фото: БелРАО
Беларусь по финансовым причинам выбирает именно второй, самый дешевый тип. Здесь ориентиром может служить РФ, которая уже признала проблему подобных, устаревших, хранилищ и подходит (десятилетиями) к необходимости постройки собственного геологического захоронения.
Есть ли проблема именно нашего типа могильника? И определились ли уже в принципе с конструкцией?
Если опираться на официальные заявления беларусских властей, а больше у нас абсолютно не на что опираться, то конструкция для пункта захоронения уже определена, все, наверное, видели те рендеры бетонного модульного хранилища поверхностного/приповерхностного типа.
Именно в такое приповерхностное хранилище власти планируют помещать высокоактивные трансурановые отходы (стекловидный остаток), которые Россия по контракту обязана будет вернуть в Беларусь после переработки ядерного топлива.
Но при этом Беларусь в своей «ложной слепоте» абсолютно не замечает то, о чем давно говорят профильные российские физики. Использование полузаглубленных железобетонных конструкций порождает так называемый эффект «bathtubbing» (эффект ванны). Европейцы от такой схемы давно отказались, а беларусы, из-за дефицита научных компетенций, планируют, как обезьяны копировать то, что им подсунут. Лишь бы подешевле.
«Счет за дезактивацию проржавевших контейнеров выставят жителям страны в каком-нибудь 2076 году»
Верно ли, что БелАЭС не оплачивает и не связана с процессом хранения ядерных отходов?
Здесь важно понимать, что БелАЭС физически не имеет отношения к обращению с высокоактивными отходами. Ответственность станции заканчивается за забором при отгрузке контейнеров с радиоактивным мусором. Вся ответственность за хранение на десятилетия ложится де-юре на государственное предприятие БелРАО, а де-факто — только на будущих налогоплательщиков.
Сергей Бесараб. Фото: Facebook
Теоретически в развитых странах формируются специальные финансовые фонды закрытия и обращения с отходами. Однако, как показывает практика реальной жизни, в транзитных постсоветских экономиках все эти фонды через пару десятилетий неизбежно обесцениваются из-за инфляции, или ассимилируются бюджетом на покрытие дефицитов.
Т.е. простыми словами, экономическую маржу от продажи киловатт в 2026 году получают в свой карман конкретные бенефициары, а счет за дезактивацию проржавевших и фонящих контейнеров выставят жителям страны в каком-нибудь 2076 году.
Что важнее при выборе площадки: геология, поверхностные воды или что-то другое?
Чаще всего при проектировании подобных объектов 90% оценки безопасности составляет стабильная геология и отсутствие напорных водоносных горизонтов. Гидрогеология-матушка здесь абсолютно правит бал. Что ложится в основу выбора в беларусской реальности — даже невозможно предположить, потому что действия беларуских властей будоражат своей непредсказуемостью. Если судить по обрывочным сообщениям в официальных СМИ, то выбор площадки обусловлен логистикой и социологией.
Насколько грамотный инженерный проект может исправить потенциальные проблемы с выбором места?
Возможности современной инженерной науки тоже не безграничны, особенно если дело касается такой стихии, как радиация. Классическая барьерная система (стальные контейнеры, цементная матрица, бентонитовая глина) работает во временном диапазоне 50-100 лет. Дальше все катастрофически деградирует: коррозия, циклы промерзания-оттаивания, углекислотная эрозия, каскадные протечки. Стальные контейнеры страдают от процессов радиолиза воды и выделения агрессивного водорода.
Из-за этого всего давно стало ясно, что на долгосрочную перспективу изоляцию может обеспечить только вмещающая горная порода.
«Настоящим безумием кажется возить эшелоны с горячими высокоактивными отходами через всю страну»
Ключевой вопрос: где именно появится национальный могильник. Какие преимущества и недостатки у каждой из площадок?
Этот вопрос точно нужно задавать не мне. Как уже раньше ответили сотрудники БелРАО, единственный, кто принимает решение по выбору площадки захоронения — Лукашенко.
В целом, если в паре слов оценить существующие варианты площадок, то получится следующее. Островецкий район — транспортное плечо равно нулю, население финансово очень сильно привязано к АЭС, фактически их лояльность куплена их же занятостью, этакий «региональный кредит доверия». С технической точки зрения грунты здесь имеют водную связь с трансграничной рекой Вилия/Неман и любая утечка — это гарантированный экологический конфликт с ЕС и Литвой. Но здесь есть и плюс, такая утечка будет обнаружена практически мгновенно.
Далее, Хойники / Полесский заповедник. Плюсы в том, что у территории нулевой аграрный потенциал, она уже мертва после Чернобыля. Есть охрана по периметру. Недостатки в том, что это гидрологически болотистый регион, бассейн реки Припять, питающий водозаборную сеть Днепра. Плюс настоящим безумием кажется возить эшелоны с горячими высокоактивными отходами через всю страну.
Наконец Мстиславский район, который граничит с Россией, гипотетический вариант ради поиска толстого пласта водоупорных глин. Место идеально пустое для стройки, но, насколько я могу судить, здесь еще непочатый край работы, требующий детальной геологоразведки. А это деньги, которых в прохудившемся кармане Беларуси уже нет.
«Главная экзистенциальная угроза — это нарушение химических и физических барьеров»
На месте хранения отходов химических заводов и горных комбинатов существует проблема с попаданием различных химических веществ в грунтовые воды. Актуальна ли эта проблема для хранилища ядерных отходов?
Разницы в механике транспорта нет, одинаковая инфильтрация и от шламонакопителей калийных и химических комбинатов и от протекающего хранилища ядерных отходов. Но есть отличия в другом. Любой химический загрязнитель пассивен и поддается естественному разбавлению/гидролизу, нейтрализации. Отличие радиоактивного полигона кроется в физическом поведении самих объектов: бочки с высокоактивными отходами выделяют взрывоопасный водород под воздействием излучения (радиолиз), распухают и ускоренно окисляются, начинаются каскадные протечки, разрушается бетон.
Какой-то химический разлив может убить экологию на годы, а вот радиационная авария стирает возможность рекультивации для многих будущих поколений. Причем радиационный риск формируется на атомарных, ничтожных по «химическим меркам» объемах.
Прорыв литров раствора, содержащего плутоний или америций — это полное выведение артезианского или приповерхностного бассейна грунтовых вод.
Нарушения правил эксплуатации хранилища или проблемы с самими ядерными отходами — это риск облучения только сотрудников или окружающих деревень, или целого региона?
Неосторожное обращение с высокоактивными отходами влечет немедленное переоблучение операционного персонала на смене вплоть до острых лучевых поражений гамма-фоном, до видимых невооруженным глазом лучевых ожогов. Но формально, в рамках всей системы это устранимая проблема на уровне ожогового отделения местной больницы.
Но главная экзистенциальная угроза макрорегиону — это нарушение химических/физических барьеров. Это приведет к миграции растворенных изотопов через подземные линзы со скоростью в несколько миллиметров/сантиметров в год.
При этом никакой острой болезни у деревень вокруг, никаких чудовищных ожогов. Наоборот, тихая и незаметная постепенная системная биоаккумуляция изотопов в тканях флоры, фауны, молоке крупного рогатого скота.
Как следствие постепенный, нарастающий рост раковых и генетических патологий (стохастический эффект) во всей долине зараженного водосбора.
«Институт независимого радиационного контроля в Беларуси системно ликвидирован»
В конфайнмент Чернобыльской АЭС в 2025 году попал беспилотник, что поставило под угрозу его защитные функции. Насколько будущее хранилище ядерных отходов уязвимо к такого рода ситуациям и какие могут быть последствия?
Падение крупного БПЛА-камикадзе с килограммами ВВ на бетонное перекрытие приповерхностного могильника, начиненного бочками со спрессованными высокоактивными фильтрами, конечно ж не даст узнаваемого «ядерного гриба». Но оно может сделать что-то похуже. Например спровоцировать взрывную разгерметизацию с аэрозольным (дисперсионным) выхлопом радиоактивного пепла.
Мы получаем локальную (в радиусе 10-30 км) классическую «грязную бомбу», оседание стронция/цезия в верхних горизонтах почв с неизбежным попаданием изотопов в трансграничные реки (например, через водозабор Вилии на Литву).
Сделать прицельный удар по гранитному бункеру на глубине 300 метров (геологическое хранилище) – невозможно, а вот ударить по «дешевой» наземной складской инфраструктуре бункера, собранного из металлопрофиля — проще простого.
Можно ли сказать, что система ответственности и контроля в сфере обращения с ядерными отходами в Беларуси уже выстроена? Как может и будет организован государственный и общественный контроль за работой хранилищем ядерных отходов?
В общечеловеческом смысле, так сказать нельзя. Институт независимого радиационного контроля в Беларуси попросту системно ликвидирован. Вся атомная отрасль опирается на мнение Госатомнадзора, который является производным институтом самой системы исполнительной власти. Даже приблизительного уровня функциональной автономии регулятора, который есть например у французского ASN или американского NRC, в Беларуси не существует.
«Могильник неизбежно сгенерирует спрос на низкоквалифицированные кадры среди местных»
Стала ли Беларусь более открытой в вопросах атомной энергетики по сравнению с советским периодом?
В современной Беларуси по сравнению с советским периодом появилось лишь одно отличие — это внешние PR атрибуты. Какие-то сделанные на скорую руку сайты, официальные пустословные пресс-релизы и много-много анимаций с ядерными отходами в виде веселых зверушек. То есть советская архитектура секретности заменена другой формой блокирования информации — перегрузкой пустым, абсолютно бесполезным «белым шумом», галиматьей.
На любой публичный запрос в профильную инстанцию от активистов и независимой науки поступают клишированные ответы-бюллетени.
Может ли хранилище стать привлекательным местом работы для местного населения?
Безусловно сможет стать. Могильник неизбежно сгенерирует спрос на низкоквалифицированные кадры среди местных: охранники, бетонщики, бульдозеристы без профильного образования, да даже вообще без среднего образования и понимания «высших радиационных материй».
Потому что только такие люди смогут работать и закрывать глаза на тысячи примеров нестыковок, недоработок, вранья. Но именно такие люди, мотивированные лишь зарплатой в дотационном регионе, формируют самую большую брешь в культуре безопасности.
Люди не понимающие, чем альфа-пыль отличается от гамма-излучения, ничего не смыслящие в водоносных слоях, радиолизе, или аэрозолях, первыми проигнорируют все регламенты или будут прятать информацию об любом инциденте, чтобы не получить выговор начальства.
